Михаил Хазин - Степан Демура. США выкупают облигации, это начало конца?

Описание

Михаил Хазин - Степан Демура. США выкупают облигации, это начало конца?

Демура (откидываясь на спинку стула, потирает переносицу):
— Миша, ты слышал новость? Казначейство увеличило выкуп «длинных» с 20 до 40 ярдов за раз. Бессент дернул рычаг. Знаешь, что это для меня? Это цифра. Чистая математика. Доходность 30-леток подскочила до 5,1% — это уровни 2007 года, до краха Lehman. Рынок «облигационных ястребов» проснулся. Они просто испугались, что аукцион сорвется, и начали искусственно сбивать доходность. Это не стратегия — это тактическая паника.

Хазин (тяжело вздыхает, поправляя очки):
— Степан, Степан... Ты как всегда смотришь на тикер, а не в фундамент. Какая, к черту, паника? Паника — это следствие. Они выкупают, потому что система перестала дышать. Ты посмотри, что в реальном секторе: спад промышленности — минус полпроцента в месяц. Деньги в производство не идут! Они выкупают не бумажки — они выкупают себе время. Это попытка отсрочить коллапс модели, где больше нет рыночного спроса на их долг. Иностранцы уходят, Китай сбрасывает резервы, а они сидят и латают дыру эмиссией.

Демура (с легкой усмешкой):
— Я с тобой согласен, но давай называть вещи своими именами. Эмиссия — это просто. А вот что они эмитируют взамен? Они скупают старые, длинные бумаги у спекулянтов, чтобы подпереть цену. Но на рынке уже прошел слух: это аналог «Операции Твист». Только без ФРС. Казначейство само стало маркет-мейкером. Это же абсурд! Но самое смешное — доллар уже начал падать. Индекс DXY упал на 1,5% за сутки. Иностранцы видят этот цирк и выходят. Это удар по резервному статусу. Здесь и сейчас.

Хазин (перебивает, стучит пальцем по столу):
— Падение доллара — это не «смешное», Степан. Это выбор. Ты пойми: они знают, что делают. Они запускают сценарий гиперинфляции. Им нужно обесценить внутренний долг. Но для этого нужно, чтобы внешние держатели ушли. Они сами их выгоняют! Выкуп облигаций — это сигнал: «Мы больше не хотим держать ваши деньги, мы напечатаем свои». Они идут по пути 1944 года... только в обратную сторону. Разрушая Бреттон-Вудс.

Демура (кивает, но прищуривается):
— Стой, стой. Тут есть нюанс. Ты говоришь про сценарий, а я говорю про запас прочности. На их балансах еще есть деньги, которые они могут вытащить из квантитативных программ, из Reverse Repo... У них есть еще 2,3 триллиона ликвидности, которую можно вытянуть. Но! Я считаю, что это последний магазин. Когда они исчерпают этот запас, то придется печатать напрямую, и тогда ты окажешься прав — инфляция взлетит. Но пока это не гиперинфляция, пока это спасение тонущего рынка. Мы с тобой сейчас видим разные этапы одного процесса.

Хазин (раздраженно машет рукой):
— Нет, Степан! Не «этапы». Ты опять за свое: рынок, ликвидность, ставки... А я говорю о структуре. Их долг — 36 триллионов. Если они оставят ставку на уровне 5%, то проценты съедят весь бюджет за год. Если они ее понизят, то доллар рухнет, и тогда импорт подорожает, инфляция ударит по американцам. У них нет хорошего выхода! Есть только «плохой» и «очень плохой». И выкуп — это попытка удержать доходность, чтобы не повышать ставку. Это политическое решение, а не экономическое. И оно ведет нас к обнулению долга.

Демура (смеется, но холодно):
— Миша, ты говоришь «обнуление», а я вижу, как инвесторы скупают золото на этой новости. Ты знаешь, что спрос на SLV и GLD вырос? Рынок уже все понял. Они выкупают облигации, чтобы никто не заметил, как ФРС превращается в помойку для госдолга. Через год эти 40 ярдов будут казаться копейками, потому что им придется выкупать по 100 ярдов в неделю, чтобы просто держать цену. И тогда — да, ты будешь прав.

Хазин (устало, но твердо):
— Мы с тобой, Степан, как два сапера. Ты считаешь провода, я смотрю на поле. Мы оба видим одно и то же, но с разных сторон. Я повторяю: это не спасение. Это начало конца доллара как мировой валюты. Потому что когда ключевой игрок мира начинает выкупать свой же долг за счет эмиссии — это значит, он признает, что больше не может занимать. А если он не может занимать — он перестает быть гегемоном.

Демура (делает паузу, затем медленно кивает):
— Хорошо. Признаю. Ты прав по сути. Но я все равно настаиваю: на этом рынке можно еще год сидеть в коротких позициях по облигациям и зарабатывать. А потом, когда ликвидность кончится, и они включат станок на полную — тогда твой «системный коллапс» станет моей реальностью. Мы дополняем друг друга: я говорю когда, а ты говоришь почему.

Хазин (поднимает бокал с водой, будто тост):
— Договорились. Ты считаешь дни до того, как у них кончатся деньги. А я считаю годы до того, как мир перестанет считать в долларах. Но сегодня мы оба смотрим в одну сторону. Там — темнота.

Демура (усмехается):
— Или свет золотого слитка. Как посмотреть.